Груз утраты: как влияет на семью погибель малыша

В истории одних семей есть эпизод, связанный со гибелью малыша. В прошедшем остальных происходили перинатальные утраты либо прерывания беременности. Что это означает для нас сейчас? Вспоминать ли эти истории либо предать забвению?

Груз потери: как влияет на семью смерть ребенка

Груз потери: как влияет на семью смерть ребенка

Мануальные техники в сексе: потаенна для двоих546166

Груз потери: как влияет на семью смерть ребенка

5 типов людей, от которых необходимо держаться подальше531263

Груз потери: как влияет на семью смерть ребенка

Что гласить, если вас попросили произнести тост?727634

«В подоле принесла», «нагуляла…», «семью опорочила…». В нашей памяти еще свежайши эти убийственные клейма.

Времена изменяются, и на данный момент общество уже не так остро реагирует на возникновение малыша вне брака. И все таки, по собственному решению либо по настоянию семьи, дамы и на данный момент делают аборты по мед свидетельствам либо если беременность наступила от «не того» мужчины: не той национальности, статуса, исповедания, либо — от постылого.

И все-же эти малыши, которым не случилось родиться, считают психологи, незримо находятся в семье. Как и те, которые не выросли, уйдя из жизни в итоге заболевания либо злосчастного варианта. Они меняют жизнь не только лишь мамы и отца, да и рожденных потом малышей.

Другое будущее 

Утрата малыша и беременности — не отдельное событие, а непростой парадокс, подчеркивает домашний системный психолог Вероника Лосенко, управляющий психической службы благотворительного фонда «Свет в руках»: «Мои клиенты, потерявшие малышей, нередко отрисовывают одно и то же: парк, а в нем гуляет семья — мать, папа, двое малышей, собака, ей кидают мяч, и все смеются. Это тот образ семьи и грядущего, которого не случилось».

Почти все несостоявшиеся мамы переживают кризис идентичности. 44-летняя Лена решила, что не имеет права именовать себя дамой, опосля того как в первых родах растеряла дочку.

«Я считала себя недоженщиной, раз не смогла родить. Я себя наказывала за это, в том числе отсутствием заботы о для себя и собственном теле, ведь оно меня кинуло. Загнала себя в работу и нагрузку на даче, в буквальном смысле закопалась в землю. Мне не надо было маникюра: под ногтями была грязюка, там ей самое пространство.

Я носила лишь штаны, в первый раз надела юбку опосля 5-ого месяца терапии (терапия — процесс, для снятия или устранения симптомов и проявлений заболевания) у психолога, к которому пошла уже опосля рождения второго малыша. Лишь тогда я поняла причину собственного трудоголизма, который не закончился даже опосля вторых родов: я сбегала от боли (переживание, связанное с истинным или потенциальным повреждением ткани), но тем лишала семью любви. Я плакала оттого, что не только лишь растеряла первого малыша, да и чуток не осталась без семьи».

Если у дамы была утрата до рождения остальных малышей, то она нередко переносит образ нерожденного отпрыска либо дочери на их

Чувство вины и стыда, связанное с принужденным прерыванием беременности, может проявиться как психологическое бесплодие.

«Одна из обратившихся ко мне дам сделала аборт, уступив напору родственников: она была мусульманкой, а ее партнер — православным, и близкие выступили против иноверца, — ведает эмоционально-образный терапевт Татьяна Григорьева. — Она постаралась запамятовать о этом, но новенькая беременность не наступала.

Когда мы работали с образом грядущего малыша, которого она весьма желала, то ей представился кошмар и боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение), мед инструменты и кровавый кусочек мяса. Для нее ребенок связан с болью (неприятного сенсорного и эмоционального переживание, связанное с истинным или потенциальным повреждением ткани или описываемое в терминах такого повреждения), стыдом, виной, ужасом. Она приняла всю вину на себя за то, что не защитила собственного малыша. Считала, что не имеет права быть мамой».

С утратой соединены не только лишь скорбь и печаль, но также вина и стыд. Нередко они не полностью осознаются. Но пока это не вышло, тяжело сделать новое будущее.

Чужая жизнь 

Если в семье потерян ребенок, то остальным детям, рожденным до либо опосля потерянного, достается большая психическая перегрузка. Они отрабатывают все надежды и ужасы родителей. И нередко стают объектами гиперопеки: предки, бабушки, дедушки так страшатся утратить к тому же их, что отгораживают их не только лишь от всех сложностей мира, да и от контакта с ним.

«Младший брат утоп, когда мне было 12, — вспоминает 34-летняя Светлана. — С того времени мне воспрещали ходить одной в школу, вызывали скорую при температуре 37,5. Мне уже самой чудилось, что я в хоть какой момент могу умереть. Я начала страшиться воды и не стала купаться.

Мои малыши тоже страшатся плавать, хотя мы их водили в бассейн, к тренеру. Мы никогда не обсуждали в семье погибель брата, но каким-то неуловимым образом панический ужас моей мамы передался ее внукам».

«Если у дамы была утрата до рождения остальных малышей, то она нередко переносит образ нерожденного отпрыска либо дочери на их, — разъясняет Татьяна Григорьева. — Это так именуемые замещающие малыши. Часто таковой ребенок получает то же имя, что у погибшего брата либо сестры.

Образ погибшего в родах либо в наиболее старшем возрасте малыша находится незримо рядом, и умолчание не упрощает эту ситуацию, а ухудшает ее. Мама мучается, печалится, ощущает себя виновной, и ребенок, попадая в ее эмоциональное поле, воспринимает на себя вину за ее состояние. «Мать печальная — это я нехороший». Либо начинает страшиться мира, воспринимая его как источник угроз».

Нередко на оставшегося малыша возлагаются все надежды родителей. Он живет за двоих либо за семерых. «В моей практике были случаи, когда клиенты мне признавались: у меня такое чувство вины за то, что я живу! Либо: я как как будто чужую жизнь проживаю, — ведает Вероника Лосенко. — Если в семье были аборты, но о их даже повзрослевшим детям не гласили, они это чувствуют все равно.

Читайте также:  Почему дамы отрешаются от куннилингуса?

Я предлагаю поставить клиенту стулья, столько, сколько ему охото, как он ощущает. Он может не знать четкой числа абортированных либо погибших братьев либо сестер. Но когда его внутреннее чувство визуализируется, ему становится легче. Он как как будто делит нагрузку меж всеми. В такие моменты происходят неописуемые открытия. Кто-то вдруг понимает, что он не один в семье: «я младший, старший либо средний».

Опосля таковых инсайтов почти все изменяются даже снаружи: светлеют в лице, распрямляют плечи и спину.

Груз потери: как влияет на семью смерть ребенка

Меж нами стенка 

Когда супруги не дискуссируют утрату, из нее делается секрет, табу, можно нередко узреть, что они как бы вкупе, но по сути порознь.

«Пара держится в том числе на синхронизации. Они вкупе поплакали, сходили на могилу, позже, успокоившись, пошли готовить ужин, — разъясняет Вероника Лосенко. — Когда одному либо обоим тяжело подымать тяжелую тему утраты малыша, у их происходит рассинхрон, любой горюет сам по для себя.

Приходит пара на прием, про утрату ни слова. Но я вижу, что меж ними как как будто выросла стенка: они не глядят друг на друга, отворачиваются в различные стороны, стараются держаться на дистанции. «Такое чувство, как будто меж вами есть нечто, мешающее вашим отношениям».

Я ставлю меж ними стул на консультации и предлагаю положить на него это нечто. И здесь их прорывает. Выясняется, что меж ними потерянный ребенок. Он либо она не могут простить обиду, либо любой как и раньше мучается и еще не пережил свое горе. Если уж в семье случилось такое, то тужите вкупе, пусть это будет объединяющим, а не разделяющим действием».

Необсуждаемая тема, сделанный секрет, как темная дыра, перетягивает внимание, высасывает энергию, лишает пару настоящей близости. Как и вскрывшийся обман. «К примеру, дама получила установку от мамы, что все мужчины сволочи, им лишь секс нужен. Мы не знаем, быть может, в ее роду с сиим столкнулись. И вот она беременеет и уже вначале не доверяет партнеру. Она не осознает почему, но собирается сделать аборт, ничего не сказав супругу, — ведает Татьяна Григорьева. — И обрушивает гнев на супруга: ты бесполезный, ты меня бросишь, если я захочу родить. Супруг, узнав, что она избавилась от малыша, уходит. То, что она стала жертвой установки мамы, которая приняла ее в свою очередь от бабушки, сделалось понятно лишь во время терапии (терапия — процесс, для снятия или устранения симптомов и проявлений заболевания)».

Для чего гласить?  

Но если потаенны так вредоносны, выходит, их необходимо непременно выводить из тени на свет божий?

«Говорить ли партнеру, к примеру, про прежние беременности? Это будет весьма вредный совет, в особенности если идет речь о абьюзивных отношениях, там, где нас практически могут уничтожить, — рассуждает Вероника Лосенко. — Я понимаю, что некие психологи считают: загадок у партнеров быть не обязано. Но мне кажется, совершенно избежать загадок нереально, это утопия».

Лучше разобраться, для чего я желаю поделиться потаенной. Не желаю быть нечестным с партнером либо мной движет что-то другое? Либо я желаю поведать ребенку о том, что у него был брат либо сестра — для чего?

Мать мучается — я поделю ее боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение), мы будем мучиться вкупе, и я стану поближе к ней

Этот вопросец — для чего? — необходимо задавать для себя сначала, уверена Татьяна Григорьева. Если мы желаем высвободить малыша от ненадобного груза жизни за двоих — это одно, но время от времени мамы и отцы, еще не прожив собственное горе, неосознанно переваливают его на хрупкие плечи малыша.

«Ребенок не поможет мамы. Но он чувственно подключается к ее катастрофы и воспринимает вину на себя — так устроена детская психика (Особая сторона жизнедеятельности животных и человека и их взаимодействия с окружающей средой), когда ребенок причину всех бед в семье лицезреет внутри себя, — припоминает Татьяна Григорьева. — В особенности если мама отстранена, в переживаниях, она не тут, не с ним. Мать мучается — я поделю ее боль (физическое или эмоциональное страдание, мучительное или неприятное ощущение), мы будем мучиться вкупе, и я стану поближе к ней».

Потому, если принято решение сказать ребенку о потерянном брате либо сестре, то сходу же необходимо снять с него вину, советует психолог: «В этом никто не повинет, так бывает в жизни. Просто ребенок не родился. Ты не можешь что-то создать и не должен».

Родственники не должны нас излечивать. Они этому как минимум не обучены. Утрата малыша — это в почти всех вариантах томная травма. И ее лучше проживать и лечить при помощи спеца — психолога.

Поделитесь с нами своим воззрением

Источник

Оставьте первый комментарий

Оставить комментарий